?

Log in

Всё это похоже на холодную пустоту, которая, к счастью, не способна поглотить близких людей.

Унылые стихи

Не кровью писаны стихи. Слезами.
И ты поймёшь, когда прочтёшь.
Ведь лишь тоску, гнетущую годами
С обратной стороны найдёшь
На чаше сломанных весов.
Одну тоску, поющую стихами…

Возвращение

Старый добрый нож в старой доброй ране.

Le olde Tw haiky

//Mad skillz. Show your best!
//Prepare your talents to spend
//Lunch break is coming

//Haiky writing
//Without dictionary
//It is hard a bit

//Silver ocean glade
//Golden evening sky view
//Russians are so poor

//Forgotten feelings
//One day you will come from past
//To rule mine future

//Early morning wake
//Overestimated force
//Sleeping job worker

//The judje day will come
//Inevitably, promise!
//Without avoid

//Darkness is falling
//Every second is far seer
//Dotage hardening

//Evil surrounds
//Who will save the world this time?
//Inglip was summoned,

//Black clouds dance
//Storm winds singing loudly
//What a nice spring!

//I am not lazy
//Opened C guarantee
//Best ever Shtirlitz

True Story

Однажды один человек забыл про существование запятых. Никто этого не заметил. Когда человек состарился и умер, его родственники дали клятву никогда не забывать про запятые. Но забыли о клятве, умершем родственнике и обо всём остальном. А всё почему? Когда ты считаешь родственниками растения, немудрено забыть о запятых.


Мистер Дженкинс сидел в баре, медленно потягивая из фужера свекольный суп с картошкой. 

            (Альтернативная концовка №1: Мистер Дженкинс поперхнулся картофелиной, упал лицом в тарелку с супом и захлебнулся)

Надо сказать, что сидел он в самом темном углу старого, как сам город, бара и выбрал именно это место не случайно. Справа от него висела старинная картина неизвестного (или давно забытого) художника. Для хозяина бара и бармена в одном лице эта довольно невзрачная картина видимо ценности не представляла. Однако, лишь этой картине да антуражу бара удалось сделать то, чего не смогли сделать родные и знакомые Джека Дженкинса, основателя и владельца горнодобывающих шахт, строительных компаний и сети криокамерных гостиниц, а конкретно – удержать одного из богатейших людей Вселенной от очередного побега. Побега от суеты.

В один прекрасный день, окончив проверять очередную партию отчетов от своих заместителей, Джек Дженкинс осознал, что для дальнейшего успешного развития созданных им предприятий его присутствие (да и существование, ужасался он, ибо бывали случаи, когда его личная неприязнь к главам других компаний мешала заключать довольно выгодные контракты) больше не требуется. Отдав необходимые распоряжения, мистер Дженкинс ушел на покой. Сначала радости его не было предела, он наконец-то мог отдохнуть от работы и сделать всё то о чем может мечтать состоятельный человек, ну и конечно же хорошенько выспаться. Но вскоре праздная жизнь осточертела, а общение с родными обычно сводилось к деньгам. Друзей же у Джека Дженкинса не было.

            Джек в очередной раз бросил взгляд на картину и в очередной раз увидел мрачного, понурившего голову, гуманоида с щупальцами на голове, покидающего группу таких же щупальцеголовых. Неизвестный художник придал телам существ из группы какое-то внутреннее свечение что-ли, думал мистер Дженкинс, их взгляды устремлены к звездам. Так же Джеку виделось, что мрачный гуманоид изображен изгоем. Он видел в нем себя.

            Джек Дженкинс обвел взглядом посетителей бара. Люди сидели, ходили туда-сюда, выпивали и веселились, хохотали и пьянели. А он сидел один. Почти один, Джек знал, что среди посетителей бара есть несколько человек из его личной охраны. Но он их не знал. Так было нужно.

            (Альтернативная концовка №2: Мистер Дженкинс достал пистолет, приставил дуло к виску и спустил курок.)

            В бар вошла женщина приблизительно сорока лет. Некоторое время она стояла на пороге, разглядывая посетителей. Она не сразу обратила внимание на темный угол бара и сидящего там человека. Однако искала именно его. Убедившись, что это именно Джек Дженкинс, женщина уверенными шагами направилась в его сторону. Пожалуй, лишь Джек заметил как несколько человек в баре проводили её взглядами. Джек же старался не смотреть приближающуюся женщину, но тем не менее был уверен в том, что оружия у нее нет. Уверен он был также и в том, что на предмет наличия оружия женщину просканировали, еще до того как она вошла в бар и что вычислить своих телохранителей ему похоже никогда не удастся. Так просто они себя никогда не выдадут.

            - Вы - настоящий Джек Дженкинс? – резко спросила незнакомка у Джека Дженкинса. В том что это не какой-то другой человек, она похоже была уже уверена.

            - Может ли почти самый богатый человек во Вселенной сидеть в захудалом баре лично и без охраны? – поднял брови Джек Дженкинс На самом деле у него было несколько копий - андроидов, но перестал интересоваться их работой как только ушел на покой. Женщина же огляделась и несколько смутилась, но быстро взяла себя в руки.

            - Могу ли я поговорить с Джеком Дженкинсом лично? – странно и неуверенно спросила она.

            - А кто вы собственно такая и почему ищете Джека Дженкинса по барам? – мистер Дженкинс прищурился. Если бы такой запрос пришел от андроидов, то ему бы сообщили об этом. Но их не было. А ведь роботы были на виду у общественности. Еще более странным было то, что незнакомка таки нашла его. И это при учете всех его побегов и переездов.

            - Мое имя – Сильвия Баркер, - сказала она. Второй вопрос она видимо решила проигнорировать.

            - Баркер? – расхохотался Джек и, немного успокоившись, добавил – Вы сами-то не андроид случаем? – мистеру Дженкинсу показалась странной манера новой знакомой говорить говорить. Сильвия Баркер удивленно посмотрела на него. Джек Дженкинс понял что в этом взгляде крылись также презрение нищего к богачу и зависть.

            - Мне необходимо поговорить с настоящим Джеком Дженкинсом, у меня есть к нему очень важное дело! – твёрдо сказала они, уже не сомневаясь, что самые богатые люди Вселенной любят лично посещать самые замызганные кабаки.

            - Ничем не могу Вам помочь, Сильвия Баркер, - резко ответил Джек, отвернулся и продолжил пить свекольный суп с картофелем из огромного хрустального фужера. Как же ему надоели все это «деловые» люди. Единственное что им нужно – деньги.

            Мистер Дженкинс продолжил ужинать, не обращая внимания на продолжающую стоять рядом Сильвию Баркер. Спустя четверть часа, Джек повернулся к женщине и сказал:

            - А Вы настойчивы. Похоже, для Вас это действительно важно, - пододвинул ей стул. – Хотите гречневой каши со шкварками? – это было единственное и самое дешевое безалкогольное блюдо в этом баре. Свекольный суп же был приготовлен на спиртовой основе и не утратил градуса при готовке. – Не хотите? Ну как хотите… Ах да. Сколько Вам нужно?

            - Сколько мне нужно?

            - Если Вы нашли меня, то наверняка знаете, что я отошел от дел, а значит никаких контрактов и тому подобной ерунды. Как источник информации я Вас тоже вряд ли интересую… Значит Вам нужны деньги! Или Вы хотите секса? Тогда Вам было бы достаточно и андроида.

            Сильвия Баркер зарделась. Такого поворота она явно не ожидала. Но собравшись мыслями спросила:

            - Вас интересует бессмертие?

            - Я и так каждые пятнадцать лет прохожу замену органов, зачем мне что-то еще? – сказал он, понимая, что всё их общение складывается на вопросах. – Или Вы предлагаете пересадить мозг андроиду? Не интересует! – единственное о чем Джек сейчас думал была бессмысленность его существования. Целей в жизни у него больше не было, зато было всё остальное, но и оно успело наскучить. Он представлял свою жизнь как книгу, прочитанную и исписанную на полях книгу, которую только и оставалось что сжечь. – Или Вы говорите о памяти в веках? Мемуары предлагаете написать?

            - Нет, ничего писать я Вам не предлагаю… И сама писать не собираюсь. Я Вам предлагаю абсолютное телесное и духовное бессмертие!

            - Духовное бессмертие? Даже сойти с ума не дадите? – сказал Джек, трясясь и разбрызгивая суп, рассмеялся своей шутке он. – Пока что мне кажется, что Вас это самое бессмертие интересует гораздо сильнее, чем должно было заинтересовать меня.

            - Эм…

            - Дать Вам денег? Мне все равно покупать больше нечего. Может купить Вам планету?

            - Планету? – заметно оживилась Сильвия. Дженкинс заулыбался еще сильнее.

            - Вас интересует какая-то конкретная планета? И незаселенная людьми, - продолжил рассуждать Джек.

            - Вообще-то да.

            - А бессмертие Вас больше не интересует?

            - Это связано. Вы слышали о планетах Древних?

            - Ах Вы об этом! Неужто Вы нашли еще одну и предлагаете мне стать двенадцатым обладателем того самого бессмертия? Да? Тогда зачем Вам я? Межпланетное такси может доставить Вас практические в любую точку изученной Вселенной.

            - Сканирование показало что нужная планета находится далеко за пределом изученной Вселенной. – осторожно сказала Сильвия

            - А Вы не боитесь, что кто-нибудь мог узнать координаты просканированной Вами планеты?

            - Все люди, работавшие с тем сканером мертвы. Да и сканера того больше нет, - неожиданно сильно и громко разрыдалась женщина.

            - Среди тех людей были Ваши родные? – осторожно спросил мистер Дженкинс. Нельзя было давать ей разрыдаться еще сильнее. Хотя люди перестали обращать внимание на Сильвию, как только она села за его столик, телохранители и их высокотехнологические штучки не дадут просочиться любой информации за пределы их стола.

            - Муж и сын, - захлебываясь рыданиями, пропищала она.

Всё, подумал Джек Дженкинс, большего от нее сейчас не добиться. Если Сильвия Баркер не отличнейшая актриса, пытающаяся затащить его в злачное межгалактическое место, на злачную же планету, то путешествие в неизведанную часть Вселенной и исследование планеты Древних как раз то, что ему сейчас нужно для разрядки. 

            - Поехали ко мне, - устало сказал Джек, беря под локоть женщину.

- То есть, Вы утверждаете, господин Дженкинс, что по приземлении на купленную Вами недавно планету, Вы и госпожа Баркер отправились на её исследование?

- Да, однако, смею заметить, что на момент приземления планета еще не принадлежала мне.

- Почему тогда Вы не сообщили в Организацию Исследования и Покорения Новых Планет о цели Вашего путешествия. Мы бы знали где Вас искать в случае чего.

- Офицер, Вы знаете, кто я такой и чем раньше занимался. Изучение новых планет же не входило в список моих занятий. Профессиональных исследователей в моей команде тоже не было. Я просто не знал, что о таком путешествии необходимо сообщить в ОИПНП.

- Что же Вас заставило отправиться именно на эту планету.

- Прихоти Сильвии  Баркер

- Простите, Вы сказали «прихоти»?

- Да, по-моему она была сумасшедшей. Говорят, она потеряла всю семью во время взрыва на орбитальной станции XPD-SPL-IX. После этого ее психическое здоровье пошатнулось.

- Надо отдать Вам должное, Вам много известно.

- Должен же я знать, кому помогаю...

 - На первом допросе Вы сказали, что за несколько первых дней исследования ничего, кроме необычной травы не видели.

- Да. Сильвия даже говорила, что путешествие является ошибкой и ей жаль потраченного времени.

- Но потом Вы встретили ту самую молнию.

- Шаровую молнию, прошу заметить. И мне кажется, что она была разумна.

- Да-да, Вы это уже говорили

- Вы мне не верите?

- Простите меня, но много не совсем здоровых умом людей заявляли, что у них был встреча с инопланетянами, однако ни одна из исследовательских лабораторий не обнаружила существ, уровень интеллекта которых достигал бы уровня простейших млекопитающих.

- А может люди настолько глупы, что не могут осознать, что или кто перед ними?

- Давайте серьезнее, мистер Дженкинс. Вы утверждаете, что эта молния прошла сквозь Вас, не причинив никакого вреда, после чего погрузилась в тело госпожи Баркер, убив её?

- Да. Все мы видели ее обгоревшее тело.

- Хорошо, больше вопросов нет. Не думаю, что прокурор выдвинет какие бы то ни было обвинения.

«Еще бы он выдвинул, тех денег, что ему заплатили, хватит на покупку практически любой планеты, даже заселенной,» -  подумал Джек Дженкинс

- Господин Дженкинс, - подлетел молодой журналист к выходящему из корабля богачу, - чем Вы займетесь после Вашего «официального ухода на отдых»?

- Пока не знаю, - добродушно улыбнулся Джек Дженкинс, - скорее всего займусь исследованиями новых планет. В память о Сильвии Баркер, - сказал он с грустью посмотрел на бок своего новенького огромного лайнера «Сильвия Баркер».

«Благо времени теперь хоть отбавляй», - хохотал в душе Джек Дженкинс, самый богатый человек по всей Вселенной.

ОХОТНИК ЗА ТЕНЯМИ


1.      Лучшая цена.

Они шли по заснеженным холмам второй день. Небо было затянуто серыми тучами, безостановочно дул легкий северный ветер. Стоял июнь никому не известно какого года.

Проводник, родившийся в этой местности, давно свыкся с аномальным поведением погоды. Ведь это было не самое страшное последствие прокатившейся здесь и заставшей его войны. Самым страшным последствием являлся город, мертвый город, абсолютно пустой, но живший особой жизнью. Живший прошлым.

До города оставалось несколько часов пешего пути. Чем четче виднелись полуразрушенные окраины, тем сильнее становилось желание проводника узнать, что заставляет его спутника идти в это проклятое место. Вед в город можно было попасть и по одной из множества дорожных магистралей, проходивших севернее города, часть которых являлась вполне оживленными трассами.

Что заставляло тащившегося за проводником человека в плаще с капюшоном пробираться сквозь сугробы пешком оставалось загадкой. За всё время пути тот не проронил ни слова.

Со времен войны никто, до вчерашнего дня, не просил ни показать тайные тропы, ни провести в город, поэтому просьба пришедшего рано утром человека удивила проводника. Однако, он знал, что после войны по городу прокатилась волна мародерства. А за ней и волна известий о пропаже в городе людей. Ходили слухи о тайниках мародеров, о живущих под городом чудовищах и мутантах. Но всё это так и оставалось всего лишь слухами. Всё, кроме пропажи людей. Проводник знал, что после войны по всему миру появилось множество таких мертвых городов. Так же он знал, что все попытки исследовать этот феномен оказались провальными. Ни одна экспедиция не выходила на связь спустя какое-то время. Но проводник согласился провести неизвестного лишь из любопытства. О плате речь не заходила, но она и не была важна, а о затраченном времени он не думал. Кроме того, его спутник похоже ничего кроме плаща не имел.

 

Медиум окинул взглядом из-под капюшона заснеженные холмы, серые тучи. Кое-где из земли торчали стволы деревьев. Этим деревьям не суждено было больше зеленеть и цвести. Небо, метелями и вьюгами, снежными заносами, пыталось похоронить город, разлагающуюся плоть мертвой цивилизации. Но медиум надеялся все это изменить. Смерти он не только не боялся, но и искал.

Нескольким городам поменьше уже светит яркое Солнце, согревая промерзшую землю, но лежавший перед медиумом город был гораздо крупнее предыдущих и это тревожило, заставляло крепче сжимать рукоять меча под плащом.

 

-- Всё, пришли, -- сказал проводник, его спутник сделал еще несколько шагов. Проводник добавил. -- Дальше не пойду.

-- Я – медиум, -- тихо сказал его спутник, стоя спиной к проводнику и разглядывая город.

Это информация ошарашила проводника.Чем нынче занимаются медиумы, он не знал. До войны он считал таких людей шарлатанами, но теперь все могло измениться.

            Нередко то часто раньше считалось ложью, выдумкой или нелепостью, становилось истинным и наоборот.

-- Были ли у Вас знакомые и родные в том городе? – развеял тишину медиум, кивнув в сторону мертвого города.

К горлу проводника подступил ком. Медиум развернулся, посмотрел на своего проводника, прищурился и промолвил:

-- Я найду ее, вы сможете поговорить… Если она захочет.

-- Я буду ждать Вас здесь, -- сжав кулаки, процедил сквозь зубы проводник.

Проводник был родом из соседнего города поменьше и кого он мог здесь потерять, догадаться было не сложно. Тем более медиуму.

 

2.      Сосредоточение воли.

Медиум достал меч. С виду это был лишь заостренный кусок металла по форме напоминающий меч. Так оно и было на самом деле.

Но стоило этому мечу только показаться, как спокойный ветерок разорвало ураганным ветром.

-- Он знает, что я здесь, -- подумал медиум и глазами начал искать укрытие. Осмотрел близлежащие дома, но не решился сразу войти ни в один из них.

            Здания этого города черными глазницами окон смотрели на единственного живого человека в городе. Медиум видел в них иссохшие человеческие остовы, черепа… Он видел  смерть, гуляющую по городу, но не только во внешнем виде зданий и своих визуальных ассоциациях. Медиум знал, что конкретно усиливает его чувство приближающейся смерти.

            Некоторое время назад он ходил по миру, очищая города, с наставником и тот научил его видеть в пустых окнах человеческих жилищ не только тьму, но и немую просьбу душ умерших не своей смертью людей. Они просили лишь о покое. Об изгнании тени прошедшей войны из города.

Для этого требовалось либо сравнять весь город с землей, что не представлялось возможным для таких одиночек, либо сразиться с той самой тенью войны, ее прислужницей, смертью. Немногочисленные медиумы по всему миру несли покой душам, сражались с тенями прошлого, нередко погибая в неравных схватках, становясь новыми заложниками городов.

            Медиум всё еще стоял под ураганным ветром, как каменный столб, вкопанный в землю на добрый десяток метров. Холод, однако, начал пронизывать его тело. Больше ждать было нельзя, думал медиум. Он поднял меч и резким движением наискосок разрубил воздух. Ветер тут же стих, поднятый им снег начал медленно опадать.

            -- Это было слишком просто, --  крикнул медиум и побежал в сторону ближайшего многоэтажного дома. Нападения с этой стороны ужасный правитель мертвого города, медиумы называли ух губителями, явно не ожидал, но было уже поздно, медиум в городе.

            Поднимаясь по лестнице многоэтажного дома, медиум чувствовал присутствие истязаемых временем душ. Но пока был не в силах помочь им. Так же необходимо было всеми возможными способами избегать боя с губителем, не найдя ту, с которой ждет встречи проводник.

            Человек выбежал на решетчатый балкон одной из множества одинаковых квартир. Опустился на колени и, подогнув ноги под себя, сел. Необходимо было войти в транс. Его душа должна покинуть тело, чтобы найти возлюбленную своего проводника и не дать губителю раньше времени найти себя.

 

-- Тигрёнок? – спросил он.

Девушка, стоявшая у окна и смотревшая в сторону далекого горизонта, резко обернулась, услышав самое дорогое слово в прошедшей жизни и казавшимся бесконечным посмертии. Но, увидев абсолютно чужого человека, все же удивилась. За все проведенное в городе время, она ни разу не видела этого человека.

-- Кто Вы?

-- За пределами города тебя ждет…

Медиум нутром чуял её радость, она понимала о ком речь, но вынужден был огорчить ее.

-- … человек.

Разочарование.

-- Я не могу уйти из города, - сказала она. – никто из нас не может покинуть его.

Обреченность.

-- Мне это известно, но это ненадолго.

Удивление.

-- Скоро все вы станете свободными.

Надежда.

-- Прежде я бы хотела встретиться с ним! – решительно сказала она и добавила. - Я не хочу той свободы, о которой Вы говорите.

-- Хорошо. Все, кроме тебя, ты пойдешь за мной.

 

Медиум обошел девушку, выглянул в окно. Темень опускалась на город. Повсюду загорались серым светом призрачные фонари, окна, фары редких автомобилей. Безмолвный город жил. Жил прошлым и будет жить вечно, пока губитель ходит по его улицам. Вечное существование в пограничном состоянии покоя не несет.

 

3.      Пургаторий.

Спустя некоторое время, уже глубокой ночью,  город начал засыпать, фонари гасли, призрачные автомобили останавливали ход. Призраки возвращались домой. Медиум обратился к девушке:

-- Иди и сообщи всем кого найдешь, что только вера в мои способности может их спасти. Потом возвращайся, поможешь мне.

Она ушла.

-- Раз сами они не смогли когда-то сделать верный выбор, пусть хоть теперь помогут мне.

Только сейчас медиум осознал насколько велик этот город и насколько могущественным должен быть губитель, что бы держать его в своей власти.

Страх нашел свою лазейку. Однако медиум понимал, что страх для него губителен, он вспомнил, что говорил ему наставник о страхе да и любых других эмоциях, способных ослабить волю человека.

«Человек, несущий свет в себе способен развеять любую тьму вокруг себя. Но стоит лишь дать тьме поселиться внутри, как никаким светом не развеять ее. Тьма -суть сомнения. Сомнения ослабляют веру, воля же без абсолютной веры в свои силы – ничто».

Наставник говорил еще много чего, но был мудрым человеком. Был. Был, но всплыл. Медиум рассмеялся, он смеялся каждый раз, как вспоминал о своем наставнике. Уничтожая губителей крупнейших городов мира, он не смог совладать с глупостью обычных людей и остался жить в Новом Городе Европы.

Медиум расхохотался во весь голос, эхо прокатилось по всему призрачному городу. Сколь сильна не была бы создавшая губителя ярость врагов, уничтоживших город, всегда найдется что-то посильнее.

Тех, кто создал своей верой губителя этого города, уже нет в живых. Медиум знал, что мир этих людей стал безжизненной радиоактивной пустыней. Сразу после окончания войны, пока враги были еще живы, губителей питала их вера, и желание того, чтобы губители брали под контроль города, сопротивлялись жителям и убивали их. Наставник рассказывал как в то время огромные группы медиумов, даже заручившись поддержкой мертвых, не могли совладать даже с одним губителем.

Но теперь все изменилось. Поддержки со стороны у губителей больше не было. Вся их сила теперь заключалась в прижизненных страхах мертвых, в бесконечных пытках чистилища. Однако, нередко в практике медиумов встречались случаи, когда мертвые сами уничтожали губителей, но не в таких огромных городах.

 

4.      Победа и поражение.

            Медиум стоял в середине призрачного двора, вокруг стояли те, кого уже давно нет. Губитель надвигался. Медленно, наводняя ужасом всех собравшихся, но медиуму он был не страшен. Даже если губитель и выйдет победителем из этой схватки, ничего кроме связи, называемой жизнью, с бренным телом медиум не потеряет. Но и тогда можно будет поднять восстание в городе и изгнать жестокое порождение.

            Медиум должен был трезво оценить все возможные последствия этой битвы, чтобы неизвестность не пугала его. Даже если этот город будет последним для медиума, если он погибнет, то на его место встанет следующий медиум. Один город за жизнь одного медиума было высокой ценой для человечества, но, одновременно, ничтожной ценой за спокойствие всего мира.

            Медиум собрал всю свою волю в кулак, мертвые подбадривали его. Готовясь нанести удар, он не в первый раз почувствовал наплывающие страхи. Чужие страхи. Страхи тех, кто стоял вокруг. Но все они были опасны лишь в первый раз.

Боязнь одиночества? Медиум почти всю жизнь был одинок.

Страх потерять любимых и родных? Медиум не знал своих родных, друзей у него не было.

Боязнь смерти? Медиумы всегда знали, что их ждет. Поэтому и бросались на губителей.

Страх забвения? Многие теперь знают о медиумах и их имена не будут забыты.

Более мелкие фобии смешили медиума.

Отчаяние и безысходность были просто незнакомы ему.

Оставались лишь ярость создателей, давно мертвых, а поэтому не представляющая даже малейшей угрозы, и боязнь не успеть доделать что-то важное. Медиуму стало не по себе. Похоже, что жители этого города при жизни готовили что-то грандиозное. Но что? Что-то важное, чувствовал медиум, способное остановить войну, её порождения и тени. Некоторые жители этого города были в этом абсолютно уверены.

Губитель нанес свой удар.

Размышления медиума прервала другая мысль. Мысль о том, что он свое дело выполнит в любом случае, рано или поздно.

Тогда он свой нанес удар. Губитель пал.

Раньше в такие моменты медиум чувствовал лишь ликование обретших свободу мертвых, но теперь он чувствовал и их тревогу. Кто-то должен был довести их совместное дело до конца.

 

-- Держись меня, - крикнул медиум в надежде, что та, которой был адресован его крик, услышит его.

            Призрачный город рассыпался, словно песочный замок под палящими солнечными лучами.

5.      Человек.

Медиум открыл глаза. Солнце тут же ослепило его. Прикрыв глаза рукой, медиум попытался встать, но лишь упал чуть приподнявшись. Ноги онемели от долгой неподвижности и неудобной позы, в которой душа медиума покинула тело.

Спустя полчаса медиум таки встал и шатающейся походкой поплелся вон с балкона. Ноги все еще болели, вдобавок присутствие души девушки не давало сконцентрироваться на своих мыслях и простейших желаниях.

Несколько раз упав на лестнице и пролетев пару пролетов, медиум оказался на улице. Еле перебирая ногами, он побрел по улицам. Хватался за фонарные столбы, падал в снег.

Кое-где уже появились первые лужи.

Координация и ясность мысли восстановятся не скоро, губителю удалось нанести удар. Что же жители этого города пытались сделать, как хотели предотвратить войну, почему были уверены в успехе? Даже теперь не будет покоя тем мертвым, что были связаны узами взаимного обязательства сделать. Сделать неизвестно что. Мысли медиума путались.

-- Что вы тут такое создавали во время войны? – наконец мысленно обратился медиум к душе девушки.

-- Ничего. Мы только прятались и боялись. Война.

-- Всем городом. Нелепо. Наверняка же были сильные духом люди?

-- Такие были.

-- И чем они занимались?

-- Искали какого-то человека.

-- Какого человека? Где искали? В этом городе?

-- Мужчину. Да, в этом городе. Он был приезжий.

-- Зачем они его искали?

-- Не знаю.

Либо губитель сожрал его, либо он сбежал. Медиум понял, что придется заняться поисками, иначе некоторые души не будут свободны. Медиум упал в лужу, его вырвало.

6.      Поиск.

Распрощавшись с проводником, восстановив силы, медиум отправился обратно в город искать неизвестно кого.

И он нашел этого человека. Довольно быстро. То был единственный живой человек в городе, кроме медиума. Похоже, что раньше присутствие губителя искажало восприятие медиума, но утверждать это с уверенностью было бы глупо. Это был первый случай, когда человеку удалось выжить под гнетом губителя. И каким образом? Человек преспокойно спал. Но сон его был необычен. Человек спал уже не первый год, однако на его внешности это никак не отразилось. Медиум снова вошел в транс и попытался разбудить этого человека. Его удивило, что незнакомец не видел ни войны, ни мира после нее.

Сознание медленно возвращалось к спящему человеку. Когда же он окончательно проснулся и встал, медиум не стал ждать, обратился к нему, но тот видимо не понимал его языка. Медиум попробовал обратиться к нему на нескольких ставших мертвыми после войны языках и нашел-таки нужный.

-- Кто Вы такой? – настойчиво обратился медиум к незнакомцу.

Тот встал, подошел к окну и осмотрел панораму полуразрушенного города.

-- Какая теперь разница…

Медиум тоже подошел к окну. Оглядел развалины.

-- Мне известно, что Вы могли остановить всё это.

-- Мне казалось, что мог.

-- Как?

-- Более решительными действиями.

-- Вы спали, -- сухо сказал медиум. – и проспали величайшую в истории войну, даже не пытались остановить ее, -- медиума начала одолевать злоба. – в своем бездействии вы проспали начало новой мировой эпохи.

-- Когда-то я уже слышал это, -- улыбнулся незнакомец.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

ИНКВИЗИТОР.


Алексей Иванович Сидорчук, мягко приоткрыв дверь, тихо скользнул в гримерную. Там он, как и о ожидал, застал двоих: священника и гримершу. Гримерша, Моряк Людмила Леонидовна, аккуратно наносила елезаметный макияж на лицо священника, сидевшего перед зеркалом. Сидорчук понимал, что поп возможно видит его в зеркало, но кашлянул, чтобы на него обратили внимание. Ему важно было заинтересовать  священника своим появлением. Гримерша испуганно дёрнулась и погрозила Алексею кулаком, а священник перевел взгляд на отражение Алексея в зеркале.

            – Мне необходимо поговорить с вами, Батюшка, – тихо произнес Сидорчук.

Человек в рясе хотел развернуться в кресле. Ему хотелось смотреть своему собеседнику в лицо, а не на отражение в зеркале, но гримерша аккуратно остановила его. Священник догадывался, зачем пришел Сидорчук, они были знакомы — встречались один раз, но решил не подавать виду. Если догадки священника были верны, а он ошибся лишь раз в жизни, став священником, то начальство телеканала остановит этого паренька. Батюшка понимал, что Сидорчук может пойти и дальше, чем запланировал, тогда необходимо было выиграть время. Неизвестно на что способен это человек... пока.

            – Алексей Иванович, я еще не закончила работать; подождите пожалуйста пару минут, осталось совсем немного, – властно произнесла гримерша.

            – Да да, конечно я подожду, Людочка, – кивая сказал Сидорчук и нервно добавил. – мой разговор может и подождать.

Гримерша была на пятнадцать лет старше Сидорчука и только местным шишкам да мужу позволяла называть себя Людочкой. Алексей понимал, что гримерша после такого обращения вообще перестанет с ним разговаривать. А ведь он был одним из немногих журналистов и репортеров, на которых Людмила Леонидовна вообще обращала внимание; эта женщина не любила журналистов, их отношение к работе и к людям, с которыми те имели дело. Но Сидорчуку не было дела до этой стареющей особы и разговоров с ней. Если он не поторопится, то не то что следующего разговора, но и следующей встречи может не состояться. Иногда журналисту казалось, что и завтрашнего дня может уже не наступить. Однако, Алексей Иванович не хотел нервировать сидевшего в кресле человека с самого начала предстоящего разговора, поэтому остался ждать в углу комнаты.

***

В то же самое время, за десятки тысяч миль от Москвы, на другом конце света, дикие крики и вопли боли привязанного к деревьям Николаса Ноярда разрезали утренний туман тихого леса в Америке. Помощи этому человеку ждать было неоткуда, а ведь она ему была жизненно необходима... Даже если бы в лесу кто-то и был, то подумал бы что погибает дикий зверь и не решился бы пойти на крики.

            – Кричи, не кричи, тебе не ускользнуть, братец! – залилась хохотом Ребекка Ноярд. – Разве преподобный не учил тебя смирению? Не учил терпеть и превозмогать любые тяготы и боль? – докончила она и вогнала очередную спицу в ногу брата.

            Несколько спиц уже торчало из ног, рук и живота мужчины. Ноярд чувствовал как кончик очередной, вгоняемой в плоть, спицы скребет по кости. Испытываемые ярость и отчаяние глушили физическую боль. Он перестал чувствовать левую руку. Ноги уже начали неметь. На крики больше не было сил.

            Ноярд понимал, что скоро все это закончится. Подразумевая под этим «всем» не только свою жизнь, но и жизни многих других людей. Некоторых он знал, но большинство было ему неизвестно.

            Когда-то давно преподобный отец предложил ему убить сестру. То, что столь набожный и религиозный человек предложил Николасу нарушить заповедь Господню, тогда его сильно напугало. Лишь спустя много лет Николас Ноярд понял, что убив сестру, мог бы спасти множество ни в чем не повинных людей. Но и тогда чистота собственной души стояла для него выше всего остального. Сейчас же он осознал, что, жертвуя свою душу, мог спасти жизни достойных людей. Понял, что его бездействие было сравни с разрешением на убийство. Но было уже слишком поздно.

            Не один раз полиция арестовывала Ребекку Ноярд, но каждый раз врачи признавали ее невменяемой и отправляли в дурдом. Поначалу брат надеялся, что опытные специалисты совладают с ее сатанинскими припадками и им удастся вылечить ее, но потом озарение убило все его надежды. Его сестра не была сумасшедшей, она была великолепной притворщицей и могла изображать постепенное выздоровление...

            После очередного убийства, Николасу казалось, что Ребекка продала свою душу дьяволу. Ведь все жертвы её деяний были в той или иной степени набожны и принимали активное участие в религиозной жизни общества. Не один раз она пыталась убить и его самого, но каждый раз стечения обстоятельств складывались в пользу Николаса. Некоторое время назад он увидел в каждом своем спасении не просто удачу, но чудо.

            Но в этот раз всё было по-другому. Они были далеко от цивилизации, от людей.  Ребекка нашла Николаса в чужом для нее городе. Ночью пробралась в его дом, оглушила  спящего и похоже затолкала в стоявший рядом, видавший виды микроавтобус и привезла сюда. В чащу леса. Николас очнулся связанным от тряски, микроавтобус медленно пробирался по ухабистой лесной дороге. Дорога эта заросла травой, непонятно было, когда по ней последний раз проезжал автомобиль. Ребекка вытолкала брата из кузова. Когда он попытался встать на ноги, получил чем-то тяжелым по затылку и в очередной раз потерял сознание. Когда очнулся, руки, ноги и шея мужчины были привязаны к крюкам, вбитым в деревья.

            ***

            – Видимо, сестрица хорошенько подготовилась, – думал Николас Ноярд, отмеряя последние секунды жизни. Он был сильным человеком, но силы покидали его. Собрав остатки он все же задал ей мучивший его вопрос:

            – Зачем тебе это, Бек?

Он хотел, чтобы его последние слова звучали спокойно.

            – Я не слышу, что ты там шепчешь! – заметно повеселев сказала Ребекка Ноярд. Она думала, что её брат уже умер, перестав слышать его крики. Она не хотела убивать Николаса. Сейчас.

            – Зачем тебе моя смерть? – хрипя и кашляя еще раз спросил мужчина.

            – Смерть? – удивленно вскинула брови его сестра. – Нет, убивать тебя я не стану. Это сделает время. Возможно.

            – Ты собирается мучить меня и дальше? – теряя сознание, спросил Николас. Он знал что его смерть в этом лесу была бы быстрее и легче, чем расставания с жизнью других жертв его сестры.

            – Дальше? Нет, тебе и так осталось не боле сотни ударов сердца. Но у тебя есть еще выход! – сказала она.

Сказав это она осмотрела Николаса, подумала о чем-то. Затем нагнулась к нему и сказала:

            – Мне надо чтобы ты выжил, Ник, тогда ты все поймешь... А пока... думаю достаточно.

Она отвязала его руки, затем ноги и шею. Затем аккуратно вытащила все спицы из его немеющего тела. Кровь тонкими струйками потекла по коже, пропитывая одежду.

            Ребекка Ноярд сложила веревки и спицы в машину, подошла к брату, склонилась над ним, посмотрела ему в полузакрытые глаза. Улыбнулась. Встала, подошла к машине, села в нее, завела двигатель.

            – Надеюсь мы еще увидимся, – высунувшись из окна сказала она и уехала.

Отъезд Ребекки придал ему сил, но и они уходили из тела вместе с кровью…

Николас Ноярд ничего не из слов сестры понял, кроме того что самое место ей было бы на электрическом стуле...

            ***

В это же мгновение, в Москве, Людмила Леонидовна закончила накладывать макияж на лицо священника. Она разложила свои инструменты по местам, изредка злобно поглядывая на Сидорчука. Закончив свои дела, она посмотрела на тихосидящего в углу гримерки журналиста.

            – Нам бы с глазу на глаз поговорить, – нервно улыбаясь, сказал Алексей. Нельзя было выпускать священника в коридор. Хотя какой он священник? Зачем ему грим? Это и предстояло выяснить. Сидорчуку невообразимо сильно хотелось, чтобы батюшка оказался обыкновенным жуликом, но он понимал, что это не так. Священник же тем временем поднялся со стула.

            – Нет, что вы, сидите! – обращаясь к священнику, сказала Людмила Леонидовна.  Работы сегодня больше нет, пойду хлебну чайку в буфете, – закончила она, сделав ударение на последнее слово, и широкораскрытыми глазами посмотрела на Сидорчука. Это значило, что она будет ждать его там, чтобы дать ему хорошего пинка. Гримерша вышла из комнаты

            – Так что привело вас ко мне, сын мой, я тороплюсь? – лукаво спросил священник. 

            – Я не хочу, чтобы вы выступали сегодня! – выпалил журналист.

            – Это ли не способ донести до людей со всего мира благую весть?

            – Благую весть? – закричал Сидорчук. Он был в ярости и на то был повод.

            Около месяца назад его послали сделать репортаж о необычном человеке. Это было первым заданием для двадцатипятилетнего журналиста. Алексей Сидорчук приехал в глухую деревушку под Великим Новгородом, которая полнилась рассказами и слухами о попе, что словами и напутствиями лечил и делал сильнее людей. Но не в переносном смысле. Люди, приходя к этому батюшке, готовы были отдать многое за возможность вновь видеть, слышать, ходить и просто быть полноценными людьми. И священнослужитель давал им это. И даже сверх того, о чем они могли мечтать. Практически у всех открывались различные паранормальные способности. Это было только начало. После взятого у попа Сидорчуком интерьвю, показанного в новостях, пресса по всей России заговорила о нем. Несколько крупных телекомпаний изъявили желание сделать о нем полноценную передачу. Не колебаясь, священник согласился принять участие в программе центрального телеканала, исходя, видимо, из наибольшей популярностью оного. Для достоверности, на передачу был приглашен очень известный во всем мире музыкант, которого природа лишила дара видеть мир...

            После этой передачи о российском священнике узнал весь мир. Кто-то называл этого человека вторым сыном Божьим, другие называли его сверхчеловеком. Изо всех точек планеты к нему направились люди, чтобы он помог им в трудный час или стал их наставником, научил их праведно жить. Но новгородский священник, ко всеобщему удивлению, отказался принять этих людей. Он заявил, что скоро будет вторая передача и тогда он поможет всем и сразу. Главное, заявил он, молиться вместе с ним во время передачи .

            Сегодня и должна была состояться долгожданная передача. 

            – Благую весть? О чем вы говорите? – не успокаивался Алексей Иванович.

            – Бог может дать людям все, чего бы они только пожелали. – спокойно ответил священнослужитель

            – Бог никогда не давал человеку что-либо просто так. Он только вознаграждал людей за терпение и веру!

              А разве люди недостаточно натерпелись?

            – Натерпелись удобств и роскоши, в которой живут? Сто лет назад люди даже мечтать о таком не могли!

            – Вы очень молоды и глупы. Побеседуем после передачи, – священник улыбнулся и направился к выходу. Беседы не получилось. Но именно таких ответов батюшки журналист боялся больше всего. Сидорчук понял, что пора действовать. Он не мог допустить этой всеобщей молитвы. Разбежвашись, Алексей оттолкнул священника от двери.

            – Не берите грех на душу, – зло посоветовал поп.

В приступе ярости молодой человек схватил того за грудки и потащил к окну. Поп слабо сопротивлялся. Он был уже далеко не молод. Сидорчук собрав все силы поднял священника и выбросил в окно.

            ***

            Лишь когда дышать стало трудно и в глазах потемнело, Николас Ноярд понял о каком выходе говорила его сестра.

            ***  

            – Двадцать этажей... убил... Моряк! – осознал, что натворил, Алексей, с одной стороны, почувствовал облегчение, с другой – тревогу. Может он и спас мир, как ему казалось, но за решетку он теперь точно загремит... Ведь никто не поймет его... И его мотивов. И страх погнал его как можно дальше от этого места. Он не помнил как добрался до дома... Его встретила жена... Ничего не объясняя, начал собирать свои вещи... Решил немного передохнуть и обдумать дальнейшие действия... Присел... Уснул.

            ***

            – Вставай, дорогой!

Сидорчук проснулся и резко сел на кровати. Рядом с ним сидела жена и улыбалась. Сидорчук молчал, не помня как он очутился дома. Он помнил лишь то как вошел в гримерку Людмилы Леонидовны. Дальше всё как в тумане. Лес, микроавтобус, брат и сестра. Выход.

            – Трудный день на работе вчера был? Пришел, сам не свой. Торопился куда-то, – гладя его по голове, говорила жена. – Я уж не стала тебя будить.

Трудный день? Воспоминания прошедшего дня нахлынули разом. Сидорчук похолодел. Он убил человека! Его же должна была искать милиция! Наверняка люди видели, как он входит в гримерку. Моряк, она-то точно должна была понимать что произошло и кто в этом может быть выноват.

            Мысли о спасении мира теперь казались нелепыми. Ведь он даже ни с кем не посоветовался... Ничего кроме слов священника, не настораживало Сидорчука. Он совершил убийство руководствуясь лишь этим? Туман в голове. Зла священник тоже никому не сделал. Или сделал? Туман. Сидорчук слабо представлял себе о чем могла быть та самая передача... Священник не хотел говорить о ней никому с телеканала. Руководство долго не хотело пускать в прямой эфир без сценария, но мировая общественность требовала... Всё как в бреду.

            – Передача....

            – Передача? – переспросила его жена. – Со священником? – Сердце Сидорчука замерло. – Ты о ней так отзывался последние дни, что я не стала тебя будить...

            – Она состоялась?   

            – А чего же ей не быть-то? Весь мир ждал. Начали, правда, позже, через несколько минут после твоего возвращения она как раз началась. – закончила  жена Сидорчука и странно посмотрела на него.

Состоялась? Он же видел падающее вниз тело попа.

            – Она состоялась. Я знаю о чем ты думаешь. Теперь знаю, – сказала она. – Вчера многие получили то, что хотели, - и с грустью добавила. – Ты проспал начало новой эпохи...  

Спустя несколько минут, журналист спросил:

            – Ему удалось вас искусить? Второй раз?

И, зная ответ,  Алексей Иванович Сидорчук бессильно рухнул на подушку.

            ***

            За окном рождался новый мир. И лишь Николасу Ноярду, если он сделал правильный выбор, будет по силам повернуть течение новой жизни в нужное русло.

отменяется. загрузка картинок не работает

Смех продлевает жизнь

Так случается, что цена, которую приходится заплатить за хорошую шутку превышает цену счастливой жизни.